Средние века страница 3

Весь этот сложный, пронизанный магией и ре­лигией мир средневековья рухнул в XVI—XVII вв., и вместе с ним ещё раз обрушился Рим. Хозяевами «вечного города» были вовсе не варвары — он со­хранил все свои великолепные здания и веками на­копленные богатства, в нём жили Папы и собира­лись коллегии кардиналов, но святость в её преж­нем, средневековом понимании из Рима ушла. Центр всего христианского мира на заре Нового вре­мени представлялся европейцам средоточием жад­ности и безнравственности, служения Дьяволу. Де­ло здесь было вовсе не в том, что римское духовен­ство позднего средневековья отличалось какой-то особой развращённостью и лицемерием, — преж­ний Рим попросту стал мешать Европе, открываю­щей для себя новые возможности и новые горизон­ты. «Запечатывание», сохранение мира сменялось его исследованием, а герои, зорко стерегущие рубе­жи, сменялись героями, эти рубежи взламывающи­ми, — Роланд и король Артур оказывались в тени Леонардо да Винчи и Колумба. Магия в позднем средневековье вновь, как и в древнейшие времена, обращается к природной стихии, «натуре». У евро­пейцев постепенно складывается представление о безграничности человеческих возможностей, о не­измеримости сил, сокрытых в каждом явлении при­роды. Алхимик пытается овладеть ими, обнаружив философский камень, астролог — определив зако­ны движения светил, художник — поняв строение человеческого тела, а гуманисты — усвоив забытую мудрость Аристотеля. Все эти люди «охотятся за силой»; они входят в царство сил, которое средне­вековье лишь созерцало.

Наверное, не случайно в творчестве таких глубо­ких художников XVI в., как Дюрер и Эль Греко, постоянно появляется сюжет из «Апокалипсиса» — «Снятие седьмой печати». Согласно Библии, семью печатями закрыта книга, находящаяся в руке Божией, и сломать их может лишь Христос, принёс­ший себя в жертву за человечество. После того как печати сняты, наступает конец света. Начинается Страшный Суд, обрекающий грешников на вечную погибель, а праведникам сулящий вечное блаженство. Люди позднего средневековья, не­сомненно, страшились перемен, проис­ходивших в их жизни, и напряжённо ожидали кары небес: дерзость человека, избравше­го магию как средство нападения, а не только за­щиты, не могла остаться безнаказанной. Ощущение уязвимости вырастает до размеров массового пси­хоза — всюду людям мерещатся черти, ведьмы и колдуны. Родинка необычной формы была доста­точным основанием для того, чтобы отправить не­счастную жертву на костёр. Фанатизм протестантов и католиков, невиданное ожесточение религиозных войн, ведовские процессы — все эти явления, оче­видно, имеют общую основу — страх перед дейст­вительностью, который осознавался людьми XVI— XVII вв. как страх перед возмездием. Карнавал рас­цветает в позднем средневековье именно как празд­ник, во время которого человек мог вести себя сво­бодно и, главное, безнаказанно. Истово верующие католики подвергают себя самобичеванию, столь же фанатичные кальвинисты крайне ограничивают себя в еде, одежде и домашней утвари — и всё это различные способы подменить кару Господню нака­занием, которое человек накладывал на себя сам. Средневековье заканчивается тогда, когда эпоха Просвещения находит противоядие страху в чело­веческом разуме, своеволия которого и опасались больше всего Средние века.


Предыдущая Следующая