Карфаген и пунические войны страница 52

Кельтский щит.

196

и вооруженных тяжелыми дротиками-пилумами, короткими мечами, защищённых шлемами, на­грудными прямоугольниками, поножами и щита­ми. Отборную, тяжёлую пехоту составляли зрелые состоятельные мужи, служившие триариями. Об­лачённые в шлемы и кольчуги и прикрытые боль­шими щитами, они бились длинными копьями и короткими мечами. Конники — самые богатые рим­ляне — имели копья, мечи, круглые или овальные щиты, шлемы с полями и кольчуги. Строился ле­гион подобно фаланге: велиты спереди, триарии в тылу.

Важнейшей установкой римской воинской жиз­ни была безопасность бивака. Где бы и на какой бы срок ни останавливался легион, он тут же начинал строить защищённый рвом и стеной из брёвен ла­герь, в котором в раз и навсегда установленном по­рядке располагались ворота, площадь собраний — форум, палатки командования — преторий, палат­ки сотников (центурионов) и десятников (декурионов), стойла лошадей и другие службы.

Самым страшным испытанием для Рима оказа­лись войны с Карфагеном — государством фини­кийцев, колонизовавших территории на севере Аф­рики и претендовавших на захваченные ими земли в Испании и на Сицилии. В военном отношении это было типично эллинистическое государство, широ­ко использовавшее, однако, наёмных воинов и це­лые племенные соединения.

Карфагенский полководец Ганнибал успешно применял окружение, внезапное нападение из за­сады, точно наносил стремительные конные удары. Величайшую победу Ганнибал одержал в битве при Каннах в 216 г. до н. э. (см. ст. «Карфаген и Пуниче­ские войны»). Разделив своё войско на три части, он изобразил отход в центре, куда и двинулась рим­ская фаланга. Стоявшие на флангах галлы и кон­ники внезапно развернулись лицом к римской фа­ланге и ударили с двух сторон по попавшему в ло­вушку врагу. Этот манёвр впоследствии неодно­кратно копировали полководцы всех времён.

Рим победил в итоге; стойкость и дисциплини­рованность римских легионеров одерживали верх и над храбростью, и над искусностью, и над техничес­ким совершенством противника. Римляне и сами заимствовали нужное им из достижений противни­ков: галльские кольчуга, щит и шлем, испанские меч и кинжал, дротик из длинного, мягкого желез­ного прута с закалённым наконечником, вставлен­ного в деревянное древко; чешуйчатый восточный панцирь, греческая артиллерия. Инженерный ге­ний римлян, упорство и трудолюбие апеннинского крестьянина, ставшего воином, преодолевали лю­бые препятствия. Римляне создали гениальное бое­вое тактическое построение — манипулярный строй. Легион, состоявший теперь из 6000 бойцов, стали делить на более мелкие тактические единицы — манипулы, каждая из которых могла в бою дей­ствовать самостоятельно, как пальцы руки. Мани­пула гастатов и принципов насчитывала 120—150 человек и 20—60 велитов, манипула триариев — 60 ветеранов и некоторое количество велитов. Легион состоял из 10 манипул гастатов, 10 — принципов

197

и 10 — триариев. Конница в количестве 300 человек делилась на эскадроны-турмы по 30 человек.

Легион мог, таким образом, сражаться и как мо­нолитная фаланга, и легко маневрировать подраз­делениями-манипулами. О монолит римского строя разбивались атакующие толпы племенных ополче­ний и натиск конницы, а манипулирование на поле боя позволяло громить могучие македонские фалан­ги.

Усложнение военного дела заставило Рим в кон­це II в. до н. э. пойти на реформы. Римская армия стала формироваться из представителей бедных слоев населения. Воин служил 16 лет. Оружие и снаряжение он получал из казны. Это привело к унификации вооружения. Деление на велитов, гастатов, триариев было отменено. Количество конни­ков при легионе сократилось до 120 человек.

В ходе боевых действий на Востоке, где просла­вились Антоний, Красс, Помпей, и на Западе, где Галлию, Испанию и Британию покорял Юлий Це­зарь, римская армия становилась сильнее и совер­шеннее, а положение полководца — всё более зна­чимым. Не случайно вожди армии становились вождями государства.

С начала нашей эры военная машина Рима пол­новластно царила на пространстве от Африки и Иберийского полуострова до Кавказа и Аравии. Не­смотря на отдельные поражения, легионы были почти непобедимы. Подточили же могущество Ри­ма развитие империи, внутренняя вражда, уста­лость и разложение нравов, а также мощный взлёт активности «варваров», овладевших тонкостями военного дела и подогреваемых завистью к благо­получию и жадностью к богатствам римлян.