Древняя Япония страница 61

*

В Спарте никому не разрешалось жить так, как он хочет: точно в военном лагере, все в городе подчинялись строго установленным порядкам и делали то из полезных для государства дел, какое им было назначено. Считая себя принадлежащими не себе самим, но отечеству, спартанцы, если у них не было других поручений, либо наблюдали за детьми и учили их чему-нибудь, либо сами учились у ста­риков. Ведь одним из благ и преимуществ, которые доставил согражданам Ликург, было изобилие досуга. Зани­маться ремеслом спартанцам было строго-настрого запрещено, а в погоне за наживой, требующей бесконечных трудов и хлопот, не стало никакой надобности, поскольку богатство утратило всю свою ценность и притягательную силу. Землю их возделывали илоты, внося незначительную подать. Один спартанец, находясь в Афинах и услышав, что кого-то осудили за праздность и осуждённый возвращается в глубоком унынии, сопровождаемый друзьями, тоже опечаленными и огорчёнными, просил окружающих пока­зать ему человека, которому свободу вменили в преступление. Вот до какой степени низким и рабским счи­тали они всякий ручной труд, всякие заботы, сопряжённые с наживой! (Плутарх. Ликург, XXIV.)

*

Аристотель сообщает: Ликург не верил в то, что царей можно сделать совершенными людьми. Поэтому вместе с царями, когда они покидали страну, посылали в качестве сопровождающих лиц их личных врагов и считали спасением для государства, когда между царями происходили распри (Аристотель. Политика, 11,6, 14—23).

*

135

очень суровому испытанию у алтаря бо­гини Артемиды. Юношей жестоко би­чевали, они же при этом должны были молчать. Некоторые не выдерживали испытания и умирали. Ещё одним испытанием для юношей были криптии — тайные войны против илотов, которые время от времени объявляли эфоры. Днём молодые спартанцы прятались в укромных уголках, а ночью выходили охотиться на илотов, убивая самых креп­ких мужчин, что позволяло держать илотов в пос­тоянном страхе.

Воля законодателя и постоянная угроза со сто­роны илотов создали необычайно сплочённую граж­данскую общину, не знавшую внутренних смут на протяжении нескольких столетий. Но спартанцы заплатили за это дорогую цену. Суровая дисципли­на, военизация всех сторон жизни привели к духов­ному оскудению народа, экономической отсталости Спарты по сравнению с другими греческими поли­сами. Она не дала мировой культуре ни одного фи­лософа, поэта, оратора, скульптора или художника. Всё, что смогла создать Спарта, — это сильная ар­мия. Безграничное право эфоров контролировать все стороны жизни общины сделало их власть, по определению Аристотеля, «близкой к тирании». Постепенно Спарта превратилась в оплот политиче­ской реакции для всей Греции.

Спартанцы сознательно проводили политику изоляции своей общины от внешнего мира. Она бы­ла направлена на то, чтобы чужие нравы и обычаи не могли проникнуть в «общину равных», но глав­ная причина заключалась в том, что постоянная угроза восстаний илотов требовала мобилизации всех сил. Спарта не могла надолго и далеко уводить свою армию за пределы Пелопоннеса, поэтому в мо­менты большой опасности для всего эллинского ми­ра она часто руководствовалась сугубо эгоистиче­скими интересами. Это сказалось уже в период гре­ко-персидских войн, когда Спарта готова была ус­тупить иранцам (персам) большую часть Балкан­ской Греции и греческие города на побережье Ма­лой Азии. Взамен она предлагала всем желающим переселиться на территорию Пелопоннеса, готовая защищать его рубежи до последнего вздоха.

Жажда господства над всей Грецией привела Спарту к войне с богатыми и процветающими Афи­нами. Она вышла победительницей из Пелопоннес­ской войны, но ценой предательства интересов Эл­лады: получив помощь от Ирана, она превратилась в иранского надсмотрщика для эллинов. Война вы­вела Спарту из состояния искусственной изоляции, победа принесла богатство и деньги, и «община рав­ных» вступила в полосу смут, как и все другие гре­ческие полисы.