Тур Хейердал: жизнь в путешествиях. Тур Хейердал

7 выбрали

Он с детства боялся воды, но это не помешало ему пересечь Тихий океан на самодельном плоту, а Атлантику – на тростниковой лодке. Уверял, что любит проводить время дома в кругу семьи, и при этом совершил огромное количество опасных и удивительных путешествий. Давайте сегодня отправимся по следам антрополога и путешественника Тура Хейердала , которого называют самым знаменитым норвежцем XX века. И примем участие в его удивительных путешествиях.

Медовый месяц на выживание

Уже в детстве Тур Хейердал задумывался о негативных вещах, которые несет цивилизация, и в тайне мечтал попробовать вернуться к природе: пожить в диких, первобытных условиях. Эти мечты стали приобретать реальные очертания, когда он познакомился с Лив Кушерон-Торп, которая оказалась такой же мечтательницей и авантюристкой. После свадьбы молодые решили отправиться на один из малозаселенных островов Французской Полинезии.

Выбор был непростым. Тур Хейердал выбирал место, где нет дорог, отелей и прочих примет цивилизации, но при этом есть питьевая вода и плодовые деревья. Самым подходящим оказался остров Фату-Хива .

Сначала молодожены приехали на Таити , где местный вождь Терииероо обучал их навыкам выживания. Потом они отправились на Фату-Хива, с помощью местных жителей построили хижину и начали жить в гармонии с природой: ходили босиком, питались фруктами, иногда ловили рыбу и раков. В отрыве от цивилизации молодожены прожили целый год. В глубине джунглей они находили ритуальные пещеры, жертвенные камни и изваяния богов. И даже общались с последним представителем племени каннибалов. Кстати, находки, сделанные на Фату-Хива, серьезно повлияли на будущие исследования Тура Хейердала.

Но жизнь на "райском острове" не всегда была райской. На ногах Тур и Лив от постоянного хождения босиком начали появляться кровоточащие язвы. Пришлось ехать ко врачу, который был на соседнем острове.

По следам древнего бога

Во время путешествия в Полинезию Тур Хейердал узнал, что в прошлом полинезийцы поклонялись богу-творцу по имени Тики : в джунглях можно было найти его изваяния. По легенде, это божество привело предков современных полинезийцев на острова с востока. То есть, со стороны Южной Америки. А ведь у древних инков есть похожая легенда: о том, что бог солнца Кон-Тики ушел через океан на запад. Да и древние памятники южноамериканских племен похожи на полинезийских истуканов. Сопоставив эти факты, Тур Хейердал предположил, что предки современных полинезийцев пришли на острова не из Азии, как было принято считать, а из Южной Америки, преодолев тысячи миль на плотах.

Поскольку в научном сообществе к его идее относились скептически, он решил доказать возможность такого путешествия на практике. Вместе с командой единомышленников он изготовил плот из бальзовых деревьев, связав их веревками: именно так создавали свои плавсредства древние инки. Мачту и руль сделали из мангрового дерева, на палубе построили небольшую хижину для путешественников. И вот, 28 апреля 1947 года плот Кон-Тики (его назвали в честь того самого бога) отплыл от перуанского порта Кальяо. На борту была команда из шести человек во главе с Туром Хейердалом.

В пути путешественники ловили рыбу, которая порой сама выбрасывалась на палубу, встречали китов и отгоняли чересчур назойливых акул. Два раза мореплаватели попали в шторм, один из которых длился почти неделю. Во время бури у плота сломался парус и рулевое весло, кроме того, разошлись бревна. Но экипажу удалось все починить. В итоге спустя 100 дней пути и почти 7000 километров экипаж Кон-Тики добрался до одного из полинезийских островов. Таким образом Тур Хейердал доказал возможность путешествия древних инков из Южной Америки в Полинезию.

Вслед за солнцем

Во время своих исследований Тур Хейердал обратил внимание на сходство папирусных кораблей, на которых путешествовали древние египтяне, и тростниковых судов Южной Америки. Из этого он сделал вывод, что египетские мореплаватели могли быть настоящими первооткрывателями Нового Света. У этих древних цивилизаций были и другие сходства: пирамиды, иероглифы, фресковая живопись, колоннады и конструкции храмов, обычай мумификации. Идея интересная, так почему бы не проверить ее на себе?

Тур Хейердал заказал африканским рабочим лодку из папируса, построенную по древним схемам и чертежам. Назвал он этот корабль в честь еще одного бога солнца – "Ра". Собрав команду из семи человек, а так же обезьяны и нескольких птиц, Хейердал отправился вслед за солнцем – из Африки в Южную Америку. В плавании выяснилось, что африканские строители несколько отошли от древних чертежей, и это сыграло роковую роль. Спустя два месяца путешествия лодка начала разрушаться. Несмотря на старания экипажа, спасти ее не удалось. Юрий Сенкевич, бывший одним из членов экспедиции, вспоминал о том, как экипаж ждал спасателей: "Прошло три-четыре дня, мы вот-вот должны были встретиться с нашими спасителями. И, радуясь этому, отправили за борт все лишнее, включая еду и воду, не предполагая, что ожидание встречи растянется еще на пять дней. Эти пять дней были не самыми лучшими в нашей жизни".

27 апреля 1947 года в порту перуанского города Кальяо собралась внушительная толпа. Преимущественно журналисты и чиновники, но и обычных зевак тоже хватало. Тут и там раздавались смех и крики: «Безумцы!» Все глаза были устремлены на странное, с позволения сказать, судно, мирно колыхавшееся на волнах у самого причала. Это был массивный плот, в центре которого возвышалась кабина из бамбука. По плоту расхаживали несколько мужчин в костюмах.

Самый улыбчивый - высокий блондин с трудным норвежским именем Тур Хейердал - постоянно переговаривался с публикой на ломаном английском и испанском. Наконец ему дали возможность произнести речь. Большинство присутствовавших его не поняли, но нашлись те, кто перевел другим, что этот ненормальный собирается переплыть океан на плоту под названием «Кон-Тики», чтобы достигнуть берегов Полинезии. Перевод сопровождался взрывами смеха или обеспокоенным оханьем. Создавалось ощущение, что это обставленная с особой пышностью попытка самоубийства. Даже американский посол напутствовал смельчаков такими словами: «Ваши родители очень огорчатся, узнав, что вы погибли!» Кульминацией церемонии проводов шести сумасшедших в океан стало крещение плота молоком кокосового дерева.


На следующее утро, 28 апреля, «Кон-Тики» скрылся за горизонтом. Предполагалось, что через три с лишним месяца он причалит к островам Полинезии. Единственный, кто верил в «Кон­Тики» безоговорочно, был сам капитан экспедиции. Впрочем, у Хейердала не было другого выхода, кроме как верить: его научная теория была разгромлена, жена его больше не понимала, денег не было вовсе. Да, все что имел Тур Хейердал, - это вера. И этот плот.


Злоключения маленького норвежца


Рядом с норвежским городком Ларвик находилась Церковная бухта, которая пользовалась у местных дурной славой. Согласно легенде, много лет назад некая женщина бросила в воды бухты своего незаконного мертворожденного ребенка и с тех пор здесь обитает злой дух, который рыщет по дну в поисках свежих утопленников. Несмотря на зловещую легенду, а может, именно благодаря ей мальчишки из Ларвика не упускали случая искупаться в Церковной бухте.

Главным испытанием на смелость было не купание и даже не прыжки с высоких скал. Почет и уважение товарищей заслуживал тот, кто пробежит по мокрой узкой перекладине, которая вела к купальне и для беготни, конечно, не предназначалась. Десятилетний Тур сразу понял, что это его шанс. Втянув голову в плечи и разбежавшись, он стал быстро перебирать ногами по перекладине. Мальчику удалось преодолеть уже половину, когда на особенно скользком участке он не удержал равновесия.

Товарищи видели, как Тур неуклюже взмахнул руками в воздухе и сиганул с высоты в темные воды бухты. Ситуация неприятная даже для опытного пловца, а Тур им не был. Собственно, он вообще не умел плавать. Мальчики в оцепенении наблюдали, как Тур всплыл на поверхность и беспомощно колотил руками об воду. Детей сковал страх, они были не в силах отвести взгляд, но и не в состоянии помочь. И тут самый младший в компании мальчик по прозвищу Американец, данному ему неизвестно за что, ожил. Он кинулся к купальне, сорвал с гвоздя спасательный круг и швырнул его вниз. Уже через минуту ребята тянули за веревку круг, в который вцепился Тур.


Это был уже второй раз в короткой жизни Тура, когда волны могли навсегда сомкнуться над его головой. В 1920 году пятилетний Тур провалился под лед, опять же пытаясь заслужить уважение приятелей и достать пилу, оставленную у проруби ледорезами. Тогда ребята вытащили его за ногу. История в Церковной бухте окончательно отвадила мальчишку от воды. Он решил, что никогда в жизни не зайдет в глубокий водоем. Никакие блага, обещанные отцом за уроки плавания, не могли заставить его изменить это решение. До двадцати лет он смертельно боялся воды и так никогда и не научился плавать.

Тур был поздним ребенком и, как многие поздние дети, подвергся усиленной опеке родителей. Больше, конечно, преуспела мать. Дважды разведенная Алисон Хейердал была большой поклонницей английской системы воспитания. А это значит, что каждый час, каждая минута мальчика была расписана. Даже сидение на горшке регламентировалось. Однажды Алисон застала своего мужа-пивовара в объятиях горничной. Унижение было настолько велико, что в ту же ночь Алисон навсегда покинула супружеское ложе и, отгородившись для приличия ширмой, обосновалась в комнате сына.

Однажды с гор, у подножия которых примостился дом Хейердалов, спустился человек. Он был бос, у него были грязные ноги, но говорил он складно. Человек попросил еды, пообещав взамен помочь по хозяйству. Его звали Ула, и он был отшельником - жил высоко в горах, питался тем, что пошлет земля, и общался с животными чаще, чем с людьми. Пока Ула колол дрова, Тур завороженно наблюдал за ним и задавал один вопрос за другим. Так завязалась первая в жизни мальчика дружба.


С позволения матери Ула иногда брал Тура с собой в горы, где рассказывал про птиц, насекомых и растения. Самые диковинные экземпляры мальчик приносил домой. Коллекция стремительно росла, а с ней пополнялись и ряды приятелей Тура. Ящерицы в банках и бабочки под стеклом не зря расстались с жизнью: они помогли любознательному мальчику приобрести уважение друзей. Жемчужиной коллекции стала гадюка. На глазах восхищенных товарищей Тур голыми руками ловко схватил за хвост загоравшую на солнце тварь и заключил ее в банку.

Очевидно, что выбор Туром факультета зоологии в Университете Осло ни для кого не стал сюрпризом. Сюрпризом стало другое. Через два года после начала обучения Тур заявил матери, что нашел девушку, с которой хочет уплыть на необитаемый остров. Причем не в метафорическом, а в самом что ни на есть прямом смысле.


Возвращенный и потерянный рай


Студентка экономического факультета Лив Кушерон-Торп была красавицей: золотистые волосы, вздернутый носик, пронзительный взгляд. Поклонники бегали за ней толпами, а ей понравился Тур. На той самой вечеринке, весной 1933 года, он казался самым застенчивым парнем - совсем не танцевал и ни с кем не флиртовал. Да, симпатичный: высокий, хорошо сложенный, с прямым носом и волнистыми волосами. Лив его сразу заприметила. А когда их представили, намекнула, что не прочь потанцевать. На лице нового знакомого отразился священный ужас: Тур ненавидел танцы. Но он быстро сориентировался и пригласил прогуляться. А еще через час предложил Лив уплыть с ним на необитаемый остров. Только что они рассуждали о разрушительном влиянии, которое цивилизация оказывает на человека, - и вот Тур уже зовет ее доказать своим примером, что люди могут обойтись и без цивилизации.

Собственно, идея занимала Тура не первый день. Он быстро разочаровался в учебе: теоретические знания казались поверхностными и ненужными. Корпя над учебниками, он все чаще вспоминал Ула, который не изучал дикую жизнь, а проживал ее. Чем сидеть в пыльных читальных залах, может, лучше будет открыть миру дальние уголки планеты и уже потом защитить диссертацию? Идея приобрела четкие очертания. Тур больше не хотел быть домашним ребенком, он жаждал приключений, жизни. Осталось найти женщину.

Идиллия закончилась, когда
у Лив и Тура появились на ногах
гниющие раны

К девятнадцати годам Тур успел расстаться с застенчивостью в отношении приятелей, но вот с женщинами не слишком складывалось. Иными словами, не каждая девушка с энтузиазмом встречала предложение уехать на край света. А вот Лив, кажется, идея понравилась. Или ей понравился Тур? Хейердал-старший был вне себя от затеи сына. А когда смирился, не переставал задавать отпрыску вопрос: «Женщину-то с собой зачем брать? Там целые деревни аборигенок!» Пивовар совсем не понял сына. А вот мать согласилась на затею легко. Ей нравилась мысль, что Тур пойдет по пути практической науки. И ей нравилась Лив. В Рождество 1936 года Тур и Лив поженились. А уже на следующий день, волоча чемоданы по снегу, они отправились в свое свадебное путешествие на край света.


Остров Фату-Хива, самый южный из Маркизских островов, входящих в состав Французской Полинезии, был выбран по нескольким причинам: на нем была питьевая вода и на него не ступала нога белого человека. Ну, почти не ступала, уточнил пропахший виски капитан суденышка, курсировавшего между островами. Поначалу все шло неплохо. Молодожены обосновались в горах райского острова, подальше от местных жителей. Идиллия длилась около года: Лив и Тур бегали голышом вокруг своей хижины, ели бананы, купались в горных водопадах, фотографировались - в общем, вели себя как все нормальные люди на отдыхе. Туру удалось запечатлеть множество любопытных представителей местной флоры и фауны. Но неожиданно в центре его внимания оказались не животные, насекомые и растения, а человек. Местные жители показали Туру удивительные наскальные рисунки, напоминавшие те, что были в учебниках по истории Южной Америки. А один из вождей рассказал норвежцу легенду о своих предках, приплывших на острова с востока. Предков по морю вел их создатель, бог Тики.

Идиллия закончилась в тот день, когда к хижине молодоженов приехал посланник. Энергично жестикулируя, он сообщил Туру и Лив, что в деревне чума. Хейердалы впервые пожалели, что не взяли с собой лекарств. На поверку чума оказалась гриппом. Организмы норвежцев, знакомые с инфекцией, умело ей противостояли. Но вскоре у Лив и Тура на ногах появились гниющие раны, образовавшиеся от укусов местных комаров. Кроме того, у Лив начался жар, а раны с каждым днем становились глубже. Так что, когда послышался звук приближавшегося к острову корабля, Хейердалы с облегчением кинулись в объятия капитана. Экскурсия в рай закончилась плачевно. Они вернулись домой.


Сухопутная скука


Радость Хейердалов от прощания с Фату-Хивой была настолько велика, что через девять месяцев, в сентябре 1938 года, у них родился первенец - Тур-младший. В этом же году вышла первая книга Тура «В поисках рая», встреченная умеренной критикой и вялым читательским интересом. На аванс удалось купить небольшой дом за городом, без отопления и электричества.

Для амбициозного Тура такой средний результат был сродни провалу. Он стал хандрить, огрызаться на Лив. Отсутствие дела самым дурным образом сказалось на его характере. Так продолжалось до момента, когда в дверь домика постучал седой старик. Он сообщил, что хоть и норвежец, но живет в Канаде. Он услышал о книге Хейердала, прочитал ее и был поражен сходством наскальных рисунков с Фату-Хивы и тех, что видел собственными глазами в Канаде. Тур вспомнил слова старца с острова про то, что его предки приплыли с востока. То есть от берегов Америки. Он посовещался с женой. Лив немедля начала собираться в поездку. Она была счастлива, что у мужа снова появилась цель и он не слоняется больше по дому, раздражаясь по мелочам. Лив писала матери: «Последний год был таким трудным! Теперь мы вырвались из этого, впереди у нас новые приключения, и они заставят нас забыть старые неприятности».


Но с новыми приключениями пришли новые неприятности. Да, рисунки в окрестностях канадского города Белла-Кула действительно имели поразительное сходство с рисунками с Фату-Хивы. На этом радости пребывания в Канаде закончились. Хейердалам не на что было жить: остатки денег они потратили на новое путешествие. Лив ждала второго ребенка, но единственное жилье, которое они могли себе позволить, - грязная комнатка в дешевой гостинице. А тут еще стало известно, что Норвегия сдалась Германии. Канадцы и американцы не скрывали своего презрения по отношению к норвежской паре. Единственная работа, которую удалось заполучить Хейердалу, была должность рабочего в наиболее опасном на заводе цехе по выплавке свинца и производству мышьяка. Вернуться в оккупированную Норвегию не было никакой возможности. Проработав на заводе несколько месяцев, Тур вновь собрал вещи. Он оставил Лив, Тура-младшего и новорожденного Бамсё у знакомой семьи норвежцев-эмигрантов в Канаде и отправился в Нью-Йорк, туда, где находился штаб Норвежских вооруженных сил. Любой норвежец, недовольный Гитлером, мог присоединиться к организации и воевать вместе с союзниками. Тур хотел сразу отправиться на фронт, однако несколько лет пришлось сначала учиться на радиста, а затем застилать постели английских офицеров.


Лишь к концу войны Хейердал был направлен в самую северную норвежскую губернию Финнмарк, причем тогда, когда она уже была освобождена союзниками от нацистских войск. Тур был глубоко потрясен видом сожженных домов и голодавшего населения. Он пишет Лив: «Мне не следовало бы писать то, что я пишу, но я чувствую потребность сказать правду об этой войне, я устал от пропаганды. Вместо того чтобы привезти обещанные запасы, мы пришли к ним беспомощными и с пустыми руками. Кончилось тем, что нам пришлось ходить среди разграбленного населения и реквизировать необходимые нам вещи «именем закона». Единственные, кто порадовал Тура, были русские: «Солидные ребята в овчинных тулупах, которые похожи скорее на мирных охотников, нежели на внушающих страх вояк».

Хейердал, человек от природы миролюбивый, побывав на настоящей войне, и вовсе стал убежденным пацифистом. Тем страшнее был удар, когда он, соединившись наконец с Лив и детьми, обнаружил, что жена не только не разделяет его взглядов, но и восхищается войной и военными. Кроме того, Лив за те годы, что супруги не виделись, пристрастилась к курению, Тур же был категорическим противником табака. Семейная лодка Хейердалов дала течь.


Шесть наглецов в одном плоту


В 1946 году мир все еще приходил в себя после разрушительной войны, и едва ли кого-то интересовало, что Полинезия была заселена выходцами не из Азии, а из Америки. Тур, которого конец войны застал в форме сержанта, мечтал завершить дело всей жизни. Но, поскитавшись по научным обществам и издательствам Нью-Йорка, понял, что остался наедине со своей работой. Последний гвоздь в гроб научных изысканий норвежца вбил известный антрополог Герберт Спинден. Он даже не удосужился прочитать труд Тура, априори сочтя его несостоятельным: «У южноамериканцев не было кораблей. Да, я знаю, у них были плоты. Но попробуйте сами переплыть на плоту из бальзового дерева Тихий океан! Это решительно невозможно!»

Профессор был непоколебим. Но ему стало жалко этого осунувшегося идеалиста с горящими глазами. В качестве утешения он предложил Хейердалу несколько недель пожить в его шикарной квартире - сам он как раз собирался на раскопки в Мексику. В запале Тур хотел было отвергнуть предложение, но вовремя прикусил язык. Он оставил Лив с сыновьями в Норвегии практически без средств к существованию, да и сам был на мели. 26 декабря 1946 года Тур сделал запись: «Мое общее состояние составляет 35 долларов и 35 центов... Я съел сегодня на ланч бутерброд с сыром, а сейчас ложусь спать без ужина. Ровно десять лет назад в этот же день рядом со мной была Лив, верная и твердая как скала. За годы борьбы она потеряла веру в меня. Сегодня я иду один. Передо мной только один путь - путь вперед, пути назад нет. Я верю в то, что все получится, я хочу, чтобы все получилось». Хейердал решил прислушаться к словам мистера Спиндена. Он переплывет Тихий океан на плоту!

Несколько месяцев заняли лихорадочные поиски финансирования и команды. Со вторым получилось проще - пятеро энтузиастов подтянулись быстро. Бенгт Даниельссон (единственный швед в команде, остальные были норвежцами) исполнял обязанности кока. Кнут Хаугланд и Турстейн Робю были радистами - Тур очень серьезно относился к радиосвязи на плоту, зная, что чем больше сообщений, тем сильнее резонанс. Инженер Герман Ватцингер вел гидрологические и метеорологические наблюдения. Эрик Хессельберг был штурманом. Он же нарисовал на парусе «Кон-Тики» изображение бога Тики, позже растиражированное по всему миру.

Плот оказался неуправляемым, гигантские волны швыряли его из стороны в сторону

С финансами оказалось сложнее. Деньги пришли из неожиданного источника: строительство плота профинансировало правительство Перу. Мысль о том, что это их предки заселили Полинезию, оказалась для перуанцев весьма притягательной.

Стоило плоту покинуть порт Кальяо, как начались трудности. Плот, подхваченный течением Гумбольдта, оказался неуправляемым и никак не мог отплыть от береговой линии. Гигантские волны распоряжались им по собственной прихоти, не обращая внимания на попытки команды управлять рулевым веслом. После трех суток борьбы, вконец измученные, все улеглись по спальным мешкам. Оказалось, это было правильное решение: плот сам вышел в океан и на пятые сутки начал отдаляться от берега.

Начались океанические будни. Путешественники спали на соломенных матрасах прямо на палубе. Правда, в непогоду приходилось тесниться в хижине. Хейердал взял в плавание 1040 литров питьевой воды, причем половина содержалась в современных бочках, а половина - в бамбуковых: Тур хотел проверить эффективность древних способов хранения воды. Также в плавание команда прихватила несколько мешков кокосов, бутылочных тыкв и картошки. В качестве красивого благотворительного жеста армия США снабдила «Кон-Тики» пайком, включавшим консервы и растворимые супы. И, конечно, Тур с компанией ловили рыбу. Особой популярностью у команды пользовались тунец и летающая рыба.


Из развлечений на плоту были гитара, попугай Лоретта, норвежская водка на травах и 70 книг, которые взял с собой швед. Самым экзотическим видом досуга стала охота на акул. Правила игры были таковы: наловить как можно больше акул, затащить их на борт, а потом не дать им вцепиться себе в ноги. Из дневника Тура: «На борту становилось небезопасно, так как каждые 45 минут одна из акул оживала и начинала хватать все вокруг». Даже зона тропических дождей, в которую на несколько недель попал «Кон-Тики», не испортила настроения команде. Тур оставался несомненным лидером, его приказания выполнялись беспрекословно. Члены команды тактично старались не замечать, что, купаясь, их не умеющий плавать капитан крепко держится за край плота.

7 августа 1947 года, через три месяца и десять дней после начала плавания, «Кон-Тики» сел на риф у берегов Полинезии. 27 августа Хейердал вышел на связь с радиолюбителем из Лос-Анд­желеса и попросил его передать доктору Герберту Спиндену из Нью-Йорка телеграмму следующего содержания: «Проверил возможность совершения доисторического плавания Перу - Океания. Считаю бальзовый плот самым надежным из всех первобытных транспортных средств». Хейердал победил.


С плота на бал


«Кон-Тики» не только не отнял у Тура жизнь, но и подарил ему новую - лучше. Написанная им о плавании книга была переведена на 70 языков, а документальный фильм в 1952 году получил «Оскар». Хейердал стал самым популярным путешественником в мире. Он получил 11 докторских степеней в разных университетах США и Европы, и это при том, что так и не закончил университет в Осло. Единственное, что могло омрачить триумф Хейердала, так это расставание с Лив. Вой­на и длительные отлучки Тура отдалили супругов друг от друга. Процесс отдаления довершила бойкая и сексуальная Ивонн Дедекам-Симонсен. Она стала второй женой Хейердала и матерью трех его дочерей. В отличие от Лив, Ивонн не собиралась оставлять мужа одного даже в самых экстремальных условиях: она сопровождала его во всех экспедициях. Ивонн также стала первоклассной хозяйкой для двух новых домов Тура: на свои гигантские гонорары за переиздание книг он приобрел дом с садом в центре Осло и живописную виллу в итальянском Колла-Микери.


Главным совместным путешествием пары стала экспедиция на остров Пасхи. Там в середине 1950-х Тур исследовал и описал знаменитые статуи моаи. Его книга о путешествии «Аку-­Аку» стала бестселлером. Ивонн быстро поняла, что характер у обожаемого мужа не из легких. Тур был крайне требователен к окружавшим его людям, причем не только в профессиональном, но и в личном плане. Так, Ивонн нужно было следить за его корреспонденцией (это десятки писем в день), хлопотать по хозяйству, воспитывать дочерей и при этом оставаться привлекательной и дружелюбной. Довольно быстро стало ясно, что у Тура и его молодой жены разные взгляды на романтику. Например, Хейердал категорически не любил целоваться, и, хотя этот прискорбный факт не помешал супругам обзавестись тремя дочерьми, Ивонн страдала от отсутствия романтики. К воспитанию детей Тур предъявлял очень жесткие требования. Ему не нравились бантики в волосах девочек, пестрые наряды. Он настаивал, чтобы их жизнь была строго регламентирована, как когда-то мать регламентировала его жизнь. Хейердал всегда был склонен к авторитарности, и мировая слава только усилила ее.


На долгие годы Хейердал и «Кон-Тики» превратились в главный норвежский аттракцион. Заглянувший в музей плавания на двадцать минут Хрущев остался там на час, а на следующий после визита день отправил Хейердалу посылку с гуманитарной помощью в виде трех банок черной икры, бутылки коньяка и золотых часов с гравировкой. Так началась любовь между СССР и Туром Хейердалом. Норвежец стал постоянным гостем этнологических конференций в Советском Союзе, его книга стояла на полке каждого второго советского школьника. Неудивительно, что когда Хейердал в следующий раз отправился в плавание, то он захотел взять на борт русского спутника.


От «Ра» до «Тигриса»


Юрий Сенкевич вывалился из самолета последним. В одной руке у него дымилась сигарета, в другой - бутылка, в которой плескалась водка. Недавно его жизнь изменилась, и только сейчас, стоя на трапе самолета «Аэрофлота» и чувствуя сквозь пьяный дурман удушающий каирский зной, он осознал насколько все круто... (Кстати, Сенкевичу дружба и плавание с Хейердалом позволили на 30 лет занять кресло ведущего очень популярной в СССР программы «Клуб кинопутешествий».)

В плавание на лодке из папируса Хейердал планировал собрать международную команду. К тому моменту он порядком увлекся собственной ролью миротворца между культурами и народами, так что ему просто необходимо было в разгар холодной войны затащить на борт американца и русского. С американцем было просто: люди свободные. А вот русский... Отправив запрос в посольство, Хейердал написал, что ему нужен врач, сносно говорящий по-английски, но, главное, с чувством юмора. Весь полет Сенкевич переживал, подойдет ли его чувство юмора Хейердалу, и порядком набрался. Впрочем, Туру Сенкевич, даже шатавшийся, понравился. Все лучше, чем чопорный советский шпион.


Лодку из папируса под названием «Ра» строили по рисункам из египетских гробниц, прямо у изножья пирамид. Едва ли можно было сравнить это строительство с плотом «Кон-Тики». К концу 1960-х Хейердал стал самым почитаемым путешественником мира, и к его услугам были все правительства и финансы. На папирусе через Атлантику? Да пожалуйста!

25 мая 1969 года семь человек под командованием своего 54-летнего капитана погрузились в лодку. Победоносное отплытие несколько омрачило то, что в первый же день плавания оба рулевых весла «Ра» сломались, а американец заболел гриппом. Затем хрустнула рея, державшая парус. По лодке ходила шутка: «Теперь мы сломали все, что можно сломать. Остался папирус». И папирус действительно дал течь. В начале июля Хейердал отправил сообщение жене на Барбадос, больше напоминавшее ненавязчивый сигнал SOS. Напрямую попросить о помощи Туру не позволяло уязвленное самолюбие.


Ивонн кинулась на поиски корабля. Когда спустя несколько дней корабль подплыл к указанным «Ра» координатам, команда уже дрейфовала на резиновом плоту. «Ра» номер один потерпела сокрушительное поражение из-за инженерных промашек. Естественно, норвежец не собирался мириться с поражением. Не прошло и года, как Хейердал вышел в море на более совершенном родственнике «Ра». Вторая попытка увенчалась триумфом.

И вновь, как много лет назад, успешное плавание стало предвестником развода. Ивонн больше не могла мириться с изменами Тура. Хейердал, воспитанный в духе пуританской морали, считал, что она распространяется лишь на окружающих. Он не потерпел бы измену жены, но позволял себе ходить в кратковременные экспедиции налево. Так, на свадьбу старшего сына Тур заявился не только с женой, но и с любовницей-итальянкой и ее мужем. Измученная Ивонн сдалась после двадцати лет брака.


Следующим подвигом Хейердала стало путешествие на лодке «Тигрис». На этот раз 63-летний Хейердал задумал продемонстрировать, как граждане Междуречья могли поддерживать контакты с остальным миром с помощью камышовых лодок. Спустя четыре с половиной месяца плавания Тура ждал неприятный сюрприз. Добравшемуся до порта Джибути «Тигрису» было отказано во входе в акваторию Красного моря. Местным было не до камышовых лодок: здесь настороженно дрейфовали американские, французские и английские военные суда. Хейердал решился на красивый жест. 3 апреля 1978 года, сгрузив с лодки все оборудование и личные вещи, Тур поджег «Тигрис» в порту Джибути в знак протеста против войн в регионе. В открытом письме Генеральному секретарю ООН норвежец выразил свое возмущение тем, что «кругом соседи и братья уничтожают друг друга, пользуясь средствами, предоставленными теми, кто возглавляет движение человечества по пути в третье тысячелетие».


Больше Хейердал не выходил в море на древних лодках. Он продолжал участвовать в экспедициях, но уже наземных, и наслаждался славой живой легенды. В 77-летнем возрасте он женился в третий раз - на Жаклин Бир. Бывшая «Мисс Франция» была много моложе Тура, но с готовностью разделила с ним домик на Тенерифе. Хейердал скончался в 2002 году.

Если бы мы выступали на банкете в честь легендарного норвежца, мы бы сказали: «Это был отчаянный, бесстрашный человек, любитель рискованных приключений и лодок из странных материалов! Передайте, пожалуйста, черный хлеб». В общем, со столетием, герр Хейердал!


Материал: камыш
Длина: 18 м
Ширина: 6 м
Команда: 11 человек

В 1937 году норвежский археолог и путешественник Тур Хейердал с супругой Лив отплыл из Марселя, через Атлантический океан, Панамский канал, Тихий океан, на Таити. Проведя месяц в доме таитянского вождя, они переехали на одинокий остров Фату-Хива, где провели целый год в отрыве от цивилизации. Хотя цель экспедиции состояла в изучении фауны Фату-Хивы, Хейердала гораздо больше заинтересовал вопрос о путях заселения Полинезии. Во время вынужденной поездки на остров Хиваоа за медицинской помощью, Хейердал свел знакомство с норвежцем Хенри Ли, жившим на острове с 1906. Тот показал молодому исследователю каменные статуи в джунглях, о происхождении которых никто ничего не знал. Но Ли упомянул, что подобные статуи известны также по находкам в Колумбии, стране, находившийся почти в 6 тыс. км к востоку от Маркизских островов. Изучение образа жизни и обычаев туземцев, исследование флоры и фауны островов, а также океанских течений, привели Хейердала к мысли, что господствующие ветры и течения, возникающие у берегов Америки, способствовали появлению на островах первых поселенцев. Эта точка зрения полностью расходилась с утвердившимся тогда мнением, согласно которому предки полинезийцев пришли на острова с берегов юго-восточной Азии. Затем последовала работа в архивах, музеях, изучение старинных манускриптов и рисунков, на которых изображались плоты древних индейцев Южной Америки. Окончательно идея путешествия на плоту от латиноамериканского побережья к островам Полинезии, чтобы подтвердить возможность такого пути заселения островных архипелагов, оформилась за год до отплытия, в 1946 году.

Плот для путешествия был построен из дерева бальcы — это самое легкое дерево в мире. Плот, аналогичный тем, что раньше делали индейцы, соорудили без единого гвоздя. Он состоял из 9 брёвен длиной от 10 до 14 метров, сложенных так, что у плота был острый нос. Бревна были перевязаны канатами, над ними возвышалась мачта с большим (27 квадратных метров) прямоугольным парусом. Плот был оснащён кормовым веслом и двумя параллельными рядами швертов (досок, торчащих из дна плота вниз и исполняющих роль и киля, и руля). Палуба была устлана бамбуком. Посреди плота стояла небольшая, но довольно крепкая хижина с крышей из банановых листьев. Своему плоту путешественники дали имя «Кон-Тики», по имени легендарного полинезийского героя.

28 апреля 1947 года из небольшого порта Кальяо на побережье Перу в Тихий океан отправился необыкновенный кортеж. Буксир ВМС Перу «Гуардиан Рио» тащил плот Хейердала. Примерно в 50 милях от берега, достигнув течения Гумбольдта, экипаж буксира попрощался с путешественниками, и для них начался длинный и опасный путь к Полинезии.

2 Плавание

Уже первые дни плавания показали, что плот устойчив, слушается руля и, благодаря океанскому течению и ветрам, медленно, но верно движется в нужном направлении. На плоту был наведен относительный порядок, все имущество, приборы и съестные припасы надежно закрепили. Сразу же распределили обязанности и расписали вахты.

Позднее Хейердал в своей книге подробно описал повседневную жизнь на плоту и обязанности каждого члена экипажа: «Бенгта скорее всего можно было найти в дверях каюты, где он лежал на животе, углубившись в один из семидесяти трех томов своей библиотеки. А вообще мы назначили его стюардом, это он отмерял нам дневной паек. Герман в любое время суток мог оказаться где угодно — то с метеорологическими приборами на мачте, то с подводными очками под плотом, где он проверял шверт, то за кормой, в надувной лодке, где он занимался воздушными шарами и какими-то непонятными приборами. Он был у нас начальником технической части и отвечал за метеорологические и гидрографические наблюдения. Кнют и Торстейн без конца возились со своими отсыревшими сухими батареями, паяльниками и схемами. Каждую ночь они поочередно дежурили и посылали в эфир наши рапорты и метеосводки. Эрик чаще всего латал парус, или сращивал канаты, или вырезал деревянные скульптуры, или рисовал бородатых людей и удивительных рыб. Точно в полдень он вооружался секстантом и взбирался на ящик, чтобы поглядеть на солнце и высчитать, сколько мы прошли за сутки. Сам я прилежно заполнял судовой журнал, составлял рапорты, собирал пробы планктона и рыб, снимал кинофильм».

На плоту все по два часа несли вахту, причем, ночью дежурный обязательно привязывался канатом. Вопросы, связанные с текущей деятельностью, решали на общих собраниях. По очереди готовили пищу, основу которой составляла рыба и сухие пайки, полученные на испытание от военных. Перед выходом в плавание коробки с пайками залили тонким слоем асфальта, чтобы предотвратить попадание в них морской воды. Их запаса должно было хватить на четыре месяца. Кроме того, на плоту были запасы фруктов, кокосов, и очень много рыболовных снастей. Иногда им даже и ловить ничего не приходилось, рыба сама запрыгивала на их плот. Каждое утро Хейердал и его спутники находили на палубе десятки летучих рыб, которые тут же отправлялись на сковородку (на плоту был небольшой примус, который находился в деревянном ящике). Океан кишел тунцами, скумбриями и рыбами-бонито. Приспособившись к морской рыбалке, путешественники даже стали ловить акул.

Со всеми проблемами, возникавшими в ходе плавания, путешественники справлялись вполне успешно. Рассчитывать они могли только на собственные силы. Если бы что-то произошло, надеяться на помощь не приходилось, так как маршрут проходил в стороне от морских путей. К счастью, им удалось избежать сильных штормов.

3 Атолл Рароиа

Первый раз экипаж увидел землю 30 июля, это был остров Пука-Пука. 7 августа 1947 года плот подошел к атоллу Рароиа, входящему в островной архипелаг Туамоту. Чтобы добраться до земли, команде нужно было преодолеть коралловые рифы. Выбившись из сил в попытках пробиться сквозь риф, путешественники решили «оседлать» его во время прилива. Они пережили несколько ужасных часов под ударами мощных волн. После чего сумели-таки перебраться через риф и вброд добраться до песчаного берега.

В океане путешественники провели 101 день, преодолев 8000 километров. Хейердал и его спутники доказали, что на бальсовых плотах подобные плавания могли совершаться и в древности, делая вполне вероятной и относительно безопасной миграцию людей из Латинской Америки на острова Полинезии. По результатам плавания Хейердалом была написана книга «Путешествие на Кон-Тики», сразу же ставшая мировым бестселлером, а документальный фильм об удивительном плавании через океан вскоре получил «Оскара».

Из порта Папеэте на Таити, где путешественники дожидались оказии для возвращения на родину, их вместе с плотом забрало норвежское судно. Теперь легендарный плот находится в Осло, где создан музей Кон-Тики.

В разгар этого процесса произошла катастрофа. На остров Пасхи прибыли полинезийцы и начали войну с длинноухими и светлокожими "потомками Кон-Тики". "Длинноухие" строители гигантских статуй и знатоки письма были зверски истреблены пришельцами-людоедами. "Победителем оказался полинезиец, который не привык строить из камня и делать статуи, а собирал на берегу плавник, чтобы вырезывать деревянные фигуры, известные по другим частям Полинезии... Эти воинственные люди оказались одни среди руин на голой сцене острова Пасхи. Они сохранили в своей среде очень небольшой инородный элемент. Такими их и застал Роггевен, когда приподнял занавес для европейского зрителя - через много лет после того, как великая драма кончилась и исполнители главных ролей покинули сцену" (Т. Хейердал. Статуи острова Пасхи.-"Новый мир", 1962, № 9, стр. 229. )

Таким образом, "людей Кон-Тики" постигла печальная судьба. Создав высокую цивилизацию в Андах, они были разгромлены в сражении дикарями индейцами и вынуждены были бежать из Америки за океан. Однако и здесь "длинноухие" были настигнуты дикарями. В жестокой борьбе "короткоухие" полинезийцы окончательно истребили "белых учителей"...

Популярные книги Тура Хейердала "Путешествие на Кон-Тики" и "Аку-аку", излагающие эту теорию, получили известность во всем мире. Они изданы массовыми тиражами в нашей стране и читаются с таким же захватывающим интересом, как фантастические и приключенческие романы. Фактически они стали единственным источником сведений об острове Пасхи для широких кругов читателей. В одном из популярных журналов даже появилась статья "Разгадка тайны острова Пасхи". Эту тайну раскрыли работы Хейердала.

Как же расценивает современная наука "теорию Кон-Тики"?

Романтика и факты

Нет слов - исто­рия «длинноухих», так безжалостно пре­следуемых дикаря­ми, индейцами и по­линезийцами, ро­мантична и печальна. Но... насколько она достоверна? Быть мо­жет, все аргументы, приводимые в пользу «теории Кон-Тики», как иногда называют гипотезу о «белых индейцах», заселив­ших Полинезию, столь же шатки, как и доказательства не менее романтичной и трагической истории гибели Пацифиды? Большинство специалистов по Океании высказали и в советской, и в зарубежной печати свое авторитетное мнение об "американской гипотезе".

Начнем со знаков письменности. "Пума" и "кондор", значки кохау ронго-ронго, оказались близкими родственниками "слона" и "обезьяны" Хевеши. "Кондор", равно как и "слон", - это изображение длинноклювой птицы-фрегат. А "пума", как и "обезьяна", - стилизованная фигура мифического существа.

Столь же относительным кажется многим специалистам и сходство каменных гигантов острова Пасхи и статуй в Тиагуанако. "Я пишу эти строки через несколько недель после возвращения из Тиагуанако, расположенного на берегах озера Титикака, где я исследовал те немногие монолиты, которые возвышаются среди руин этого знаменитого города, - пишет профессор Метро. - Я напрасно искал хотя бы самое малое стилистическое сходство между ними и моаи острова Пасхи. На деле трудно было бы представить себе более различную художественную традицию" (А. Меtrаuх. Easter Island.London, 1957, page 223 ).

А один из специалистов по Южной Америке высказался еще более категорично:

"Статуи острова Пасхи и статуи из Тиагуанако имеют общие черты лишь в том, что и те и другие больших размеров и изготовлены из камня".

("Disselhoff Geschichte der altamerikanishen Kufturen". Mflnchen, 1953, 296 ).

Маловероятной кажется большинству ученых возможность появления "белых пришельцев" в Южной Америке. В самом деле, у самого Хейердала нет четкого представления о том, откуда же взялись на "материке краснокожих" белые люди? Он считает, что они могли появиться "в результате местной эволюции", - но слишком уж неправдоподобно такое предположение; с другой стороны, он высказывает догадку, что эти кочующие носители самобытной культуры могли быть представителями одного из культурных народов Средиземноморья или светлокожими и бородатыми жителями Северной Африки, попавшими на американский континент благодаря морским течениям и пассатам.

"Высказывая такого рода мнения, Хейердал явно находится под впечатлением научно-фантастических работ прошлого века, - пишут советские ученые Н. А. Бутинов, Р. В. Кинжалов и Ю. В. Кнорозов в рецензии на книгу "Аку-аку". - Одно время действительно было в моде разыскивать в Америке пропавшие "десять колен Израиля", таинственных атлантов, выходцев с берегов Средиземного моря и т. д.

Об этом были написаны десятки книг. Начало серьезного изучения древних американских цивилизаций сразу же показало, что они созданы самими индейцами. С тех пор таинственные "белые учителя" индейцев навсегда исчезли со страниц научных трудов по американистике" ("Советская этнография", 1959, № 1, стр. 145. )

Наконец, легенды о заселении острова Пасхи, на которые опирается норвежский путешественник, противоречат его теории.

Ведь в них говорится, что вождь Хоту Матуа и его спутники, первыми прибывшие на остров, были не "длинноухие", а "короткоухие"! И к тому же, легенды говорят о том, что ладьи Хоту Матуа отправились в путь с запада, а не с востока (то есть не из Америки). "Длинноухие" прибыли после "короткоухих", и были они отнюдь не кроткими "белыми учителями". Именно при них развилось на острове людоедство, и когда один из "длинноухих" убил тридцать детей, возмущенные "короткоухие" начали войну и перебили "длинноухих".

"Белые индейцы" из легенд инков назывались "рингрим", то есть "ухо". Испанские хронисты именовали их "орехонес" - "длинноухие". Быть может, "длинноухие" острова Пасхи все-таки являются этими легендарными "орехонес"?

Но, во-первых, обычай удлинять уши существует не только у «бе­лых пришельцев», но и у чернокожих меланезийцев, и краснокожих индейцев, и желтокожих жителей Азии. Во-вторых, люди, прибывшие на остров Пасхи и имевшие обычай искусственно удлинять уши, не назывались «длинноухими»! Их прозвали «ханау еепе»; первые исследователи переводили это, как «длинное ухо». Но крупнейший в мире специалист по языку острова Пасхи Себастьян Энглерт пока­зал, что такой перевод - абсурден. По-рапануйски «епе» значит «ухо», а «еепе» - «дородный», «коренастый». Слово «ханау» означа­ет «раса», «рождаться»; ни один словарь языка острова Пасхи ни переводит слово «ханау», как «длинный».

Можно все-таки принять как очень рискованное предположение, что слово «ханау» означает «длинный». Но и тогда мы получим бес­смыслицу. Сочетание «ханау еепе» в значении «длинное ухо» невоз­можно по правилам рапануиского языка, в котором прилагательное всегда стоит после существительного! А если же мы попытаемся перевести название врагов «длинноухих», именовавшихся «ханау момоко», как «короткоухие», то тогда получится совершенная чепуха Ведь слово «момоко» означает «тонкий». И поэтому у нас получится не «короткое ухо», а «длинный тонкий»! На самом же деле «ханау момоко» переводится, как «каста тонких», «ханау еепе» - «каста дородных», а отнюдь не как «короткоухие» и «длинноухие».

Так, не выдерживая холодной струи научной критики, рассыпаются доказательства в пользу «теории Кон-Тики».

«Мнение Хейер­дала о том, что целый народ (или его остатки) переселился из Америки в Полинезию, представляет собой совершенно необоснованную гипотезу, не подкрепленную ни одним убедительным доказательством»,

Таков вывод советских ученых, с которым соглашается боль­шинство крупнейших зарубежных специалистов по Америке и Полинезии.

Кондратов А.М. Великаны острова Пасхи. М., «Советский художник», 1966 г., с. 118-124.

Родился Тур Хейердал в Ларвике в семье Туров Хейердалов в 1912 году. Почему Туров? Просто из поколения в поколения мальчиков в семье Хейердал было принято называть Турами. И, хотя как для отца, так и для матери будущего путешественника, брак был третьим и в семье уже росли семеро детей, именно младшего сына назвали Туром.

Отец, немолодой (ему уже было 50 лет, когда родился Тур) и богатый владелец пивоварни, с удовольствием путешествовал по Европе и много времени проводил с малышом, обязательно беря его с собой в поездки.

Мать – Алисон Люнг Хейердал – тоже души не чаяла в сыне и не только любила его, но и много занималась с мальчиком. Получив образование биолога в Англии и будучи последовательницей теории Чарльза Дарвина, именно она привила Туру любовь к зоологии.

В результате любимец семьи создал дома, в предоставленной родителями в полное его распоряжение комнате, зоологический музей, самым эффектным экспонатом которого стало… чучело гадюки. В музее было много разных чудес – местных, и привезенных из дальних путешествий, так что по выходным к Хейердалам приходили целыми семьями – не только на традиционный чай, но и на «ознакомительные экскурсии».

Поступление Тура в 1933 году на зоологический факультет Университета Осло ни для кого не стало неожиданностью. В университете он продолжает заниматься зоологией, но постепенно все большее и большее внимание уделяет культурам и цивилизациям древности. Именно в это время он убеждается в мысли, что современное человечество слишком «заигралось» и забыло о вековых заповедях и традициях, а потому вошло в период братоубийственных войн и ненависти. В этом он будет убежден до последних минут своей жизни.

Пока же Хейердал особенно интересуется культурой Полинезии и знакомится с берлинскими зоологами Кристин Бонневи и Яльмаром Борхом, к которым ездит в Берлин, а кроме того, активно пользуется возможностью читать книги и документы из самой крупной на тот момент в мире частной научной библиотеки, владельцем которой был состоятельный виноторговец из Осло Бьярне Крепелин.

Ветер странствий

Довольно быстро (после семи семестров) Туру становится в университете скучно: он обладает поистине энциклопедическими знаниями, как благодаря собственной жажде знаний, так и полученным от родителей в детстве. Он хочет заниматься собственными исследованиями и отправиться в настоящее путешествие к далеким берегам экзотических островов, благо его немецкие учителя-зоологи Кристин Бонневи и Яльмар Брох готовы организовать и спонсировать экспедицию к островам Полинезии, целью которой было понять, как туда могли попасть животные, населяющие острова в наши дни.

Тура ждало не просто «научное приключение», но и свадебное путешествие, потому что перед отплытием на Маркизские острова Хейердал сочетался браком с красавицей Лив Кушерон-Торп, студенткой факультета экономики, с которой познакомился еще в 1932 году.

Лив оказалась настоящей авантюристкой – как и сам Тур, – а это важное качество для путешественников: оба супруга были готовы на свой страх и риск отправиться на несколько лет в тропический рай, куда еще не ступала нога ученого. Лив не просто сопровождала мужа в поездке, но и была ему верным помощником: она проштудировала горы зоологической литературы и книг о Полинезии.

Путешествие на пароходе прошло чудесно, да и жизнь на безлюдном острове Фату-Хива была для влюбленных молодоженов поначалу просто сказочной. Хотя на острове не было даже признаков цивилизации, кругом их палатки рос непроходимый лес, а неподалеку жил последний представитель племени каннибалов – к счастью, настроенный вполне мирно.

На острове выяснилось, что Тур не умеет… плавать. Зато его молодая жена чувствует себя в воде как рыба. Вскоре благодаря усилиям Лив Хейердал уже с удовольствием рассекал лазурную морскую гладь.

Не все было так просто на острове: вскоре жители соседних островов, полинезийцы, сами приехали к супругам и объяснили, что жить так долго в полной изоляции и одиночестве просто опасно для жизни. Как выяснилось впоследствии, они были правы: мало кто способен прожить вдвоем год и сохранить чувства.

Островитяне стали часто приезжать в гости и даже показали скрывавшиеся в джунглях каменные изваяния богов.

Через год пришло время покидать острова, хотя это и было против планов: Тур подхватил опасную болезнь, а Лив сообщила ему радостную новость – она ждала ребенка. Так закончилось первое путешествие Хейердала.

Об экспедиции на Маркизских островах Тур рассказал в своей первой книге «В поисках рая» (1938), которая вышла как раз накануне Второй мировой войны и прошла практически незамеченной. В 1974 году Хейердал издал расширенный вариант книги под названием «Фату-Хива».

Путешествие в Канаду и Вторая мировая война

По возвращении в Осло Лив родила Туру сына Тура, которого в семье стали на итальянский манер ласково звать Турито, а еще через год родился сын Бьёрн.

Тур продолжал заниматься наукой. Часть собранной в Полинезии коллекции он отослал в Берлин, а часть передал в родной университет.

Надо признать, что после первой экспедиции молодой ученый передумал становиться зоологом, его стали больше интересовать не животные, а люди. В Полинезию отплывал ученый-зоолог, а вернулся в Норвегию ученый-антроплог.

Тур постоянно возвращался в мыслях к каменным изваяниям богов, одного из которых полинезийцы называли Тики. Это имя было знакомо Хейердалу – так звали бога инков. Но как инки могли преодолеть морские просторы и приплыть из Америки в Полинезию? Или все было наоборот?

Тур решает поехать в Канаду на ее «дикий запад», где жили племена индейцев, которые могли сохранить предания о мореплавателях, и приглашает в путешествие Лив, тем более что отношения в семье стали катастрофически портиться и надо было что-то делать.

Хейердал объездил всю западную часть Канады, но нигде не нашел и следов морских путешественников, приплывших из Юго-Восточной Азии в начале каменного века.

В Канаде его застала Вторая мировая война. Как истинный патриот, он желал защищать Родину и, в конце концов перебравшись в США, завербовался в армию. Об участии Хейердала во Второй мировой войне мы уже рассказали здесь. Семья же Хейердала во время войны жила в США, а потом переехала в Англию.

Экспедиция «Кон-Тики»

В 1946 году Хейердал увлекается новым проектом: он утверждает, что американские индейцы могли в глубокой древности достичь островов Тихого океана на плотах. Несмотря на негативную реакцию историков, Хейердал организовал экспедицию "Кон-Тики" – и доказал, что был прав: он сам со своей командой смог на бальсовом плоту проделать путешествие от Перу до атолла Рароиа в архипелаге Туамоту. Самое удивительное, что многие ученые отказывались верить даже в факт самого путешествия неугомонного норвежца до тех пор, пока не был сделан и показан документальный фильм «Кон-Тики».

В экспедиции, помимо Хейердала, приняли участие еще пятеро путешественников - Кнут Хаугланд, Бенгт Даниельссон, Эрик Хессельберг, Турстейн Робю и Герман Ватцингер. В Перу они из бальсового дерева и других природных материалов построили плот паэ-паэ и дали ему имя «Кон-Тики». К плаванию на плоту Хейердала подтолкнули старинные летописи и рисунки испанских конкистадоров с изображением плотов инков, а также местные легенды и археологические свидетельства, что позволило предположить наличие контактов между Южной Америкой и Полинезией.

Об этой экспедиции, увлекательной и трудной, как раз и снят фильм, премьера которого состоится 16 апреля.

После возвращения из экспедиции Хейердал разводится с Лив, которая вскоре вышла замуж за американского миллионера, и в том же году женится на Ивонне Дедекам-Симонсен. Во втором браке у Тура родились три дочери - Анетта, Мариан и Хелен Элизабет.

Экспедиция на остров Пасхи

Хейердала всегда было невозможно остановить, и долго ему на одном месте не сиделось. Поэтому в 1955 году он организует археологическую экспедицию на остров Пасхи, в состав которой входили норвежские профессиональные археологи.

По результатам экспедиции был написан очередной бестселлер «Аку-Аку», о котором профессор С. А. Токаревнаписал:

«Из исследований Хейердала вытекает один несколько неожиданный, но важный для науки факт: сохранение культурной традиции среди островитян. В последнее время у этнографов сложилось мнение, что жители острова Пасхи, полуистребленные и деморализованные колониальным режимом, совершенно забыли собственное прошлое, что они теперь как чужие на своей родной земле. Оказывается, это не совсем так. Правда, островитяне не помнят древнего письма, не все они представляют себе, как в далекие времена передвигали и ставили статуи. Но потомки былых каменотесов и скульпторов еще знают, как их предки вырубали статуи и отделяли их от материнской породы; они сумели передвинуть и заново поставить огромный каменный истукан, как это делали отцы и деды; они помнят колдовские песни-заклинания, которые при этом пелись. В тайниках еще хранятся родовые сокровища, за которыми заботливо ухаживают. Островитяне верят в их волшебную силу и в силу духов, охраняющих тайники, и помнят свои генеалогии, свое происхождение от "короткоухих" или "длинноухих".

Именно это сохранение культурной преемственности позволило Хейердалу произвести особого рода научный эксперимент: с помощью островитян он показал, как высекались статуи, как они передвигались и ставились. А ведь это-то и представлялось столь долгое время загадкой!

Крупной заслугой Хейердала являются археологические исследования. До него никто их на острове не производил. Но и тут без помощи местных жителей он ничего бы не сделал: проникнуть в тайники – пещеры – Хейердал смог только потому, что ему удалось добиться доверия островитян. А этим он обязан в значительной мере своим прежним путешествиям, которые разбудили среди полинезийцев патриотический интерес к их собственному прошлому. "Сеньор Кон-Тики" стал повсюду в Полинезии популярной фигурой».

В книге «Остров Пасхи: разгаданная тайна», написанной в 1989 году, Хейердал предположил, что остров сначала был заселён «длинноухими» из Южной Америки, а «короткоухие» прибыли туда из Полинезии лишь в середине XVI века и могли как сами приплыть на остров, так и могли быть привезены туда в качестве рабов.

«Ра» и «Ра-II»

В 1969 году пришел черед путешествиям на лодках из папируса. Хейердал построил две лодки и попытался пересечь Атлантический океан. С первой лодкой вышла неудача: спроектированная по рисункам и макетам лодок Древнего Египта и названная «Ра», она была сделана из эфиопского камыша и, выйдя в путь с побережья Марокко, довольно быстро развалилась (попросту размокла) в водах Атлантического океана.

В 1970 году вторая лодка – «Ра-II», доработанная с учетом допущенных ошибок, была построена мастерами с озера Титикака в Боливии и отправилась в путь также из Марокко. Это путешествие было успешным: «Ра-II» доплыл до Барбадоса, а Хейердал в очередной раз одержал победу: он доказал всему научному мировому сообществу, что древние мореплаватели могли совершать трансатлантические переходы под парусом, используя при этом Канарское течение.

В экспедиции принимал участие международный экипаж, в том числе и врач Юрий Сенкевич. Хейердал всегда был пацифистом и хотел показать, что даже на крошечном участке «суши» в океане люди разных политических и религиозных убеждений и национальностей могут жить в мире и дружбе.

Об этих экспедициях была написана книга «Экспедиции на „Ра“» и создан документальный фильм.

Еще одна тростниковая лодка

Не менее известно и путешествие на «Тигрисе», который Хейердал построил в 1977 году и отправился на ней вместе с международной командой в путешествие из Ирака к берегам Пакистана, а затем в Красное море, доказав, что между Месопотамией и Индской цивилизацией (современный Пакистан) могли существовать торговые и миграционные контакты.

3 апреля 1978 года «Тигрис», проплававший пять месяцев и сохранивший все свои мореходные качества, был сожжён в Джибути в знак протеста против войн, разгоревшихся в районе Красного моря и Африканского Рога, в знак протеста «против проявлений бесчеловечности», а Хейердал отправил письмо Генеральному секретарю ООН Курту Вальдхайму, в котором призвал всех «простых людей всех индустриальных стран осознать безумные реальности нашего времени» и задуматься о будущем «общей цивилизации, чтобы ее не постигла участь тонущего корабля».

Неутомимый искатель приключений

Тур Хейердал оставался неугомонным до конца своих дней.
Он обследовал курганы, найденные на Мальдивских островах в Индийском океане, где обнаружил скульптуры бородатых мореплавателей с продолговатыми ушными мочками («длинноухих»), что позволило ему утверждать, что существовала цивилизация мореходов, выходцев из современной Шри-Ланки, заселившая Мальдивы и, быть может, основавшая культуру острова Пасхи.

Он исследовал пирамиды Гуимар на острове Тенерифе и доказал, что это не случайные нагромождения камней, а настоящие рукотворные строения-пирамиды с астрономической ориентацией, а также заявил, что Канарские острова в древности были перевалочным пунктом на пути между Америкой и Средиземноморьем.

В конце жизни Тур Хейердал в очередной раз вызвал гнев общественности, выдвинув теорию о том, что в Скандинавию во время великого переселения народов пришли племена из степей вокруг нынешнего Азова. Тур Хейердал провел археологические раскопки в низовьях Дона и на Кавказе и на основе собранного материала выпустил две книги: в 1999 году вышла его монография «Без границ», а в 2001 году – ее переработанный вариант «В погоне за Одином». Обе книги написаны в соавторстве со шведом Пером Лиллиестремом.


На книгу обрушился поток негативных рецензий историков, в которых Хейердал и Лиллиестрем были объявлены «псевдоучеными». Однако опровергнуть находки великого путешественника никто не смог.

В одном из своих интервью Хейердал сказал: «Я не ищу приключений ради самих приключений. Полнота жизни не обязательно связана с преодолением стихий - работа мысли, достижение гуманной цели украшают ее сильней. Я органически не способен считать людей, живших тысячелетия до нас, ниже себя, и мне претит, когда я сталкиваюсь с таким часто даже подсознательным пренебрежением к тем, кто жил до нас и не владел нашей техникой. Мне доставляет удовольствие щелкать по носу ученых сухарей и высокомерных гордецов. Но мотивы преодоления собственной слабости, пассивности, мотивы утверждения человеческой личности через достижение, казалось бы, недостижимого мне близки и понятны...»

Не менее бурной была и личная жизнь великого ученого и путешественника, смутьяна и жизнелюба. В возрасте 1996 году отец пятерых детей Хейердал разводится со своей второй супругой и сочетается браком с бывшей Мисс Франция и актрисой Жаклин Бир. Много лет проживавший на итальянской Ривьере, Хейердал перебрался с супругой, которая всегда и везде сопровождала его в поездках, на Тенерифе, оставив второй семье свое любимое поместье Колла-Микере.

На Тенерифе же Тур купил старинный особняк с трехсотлетней историей и большим садом, площадью в целый гектар. В том саду росли не только апельсиновые деревья и авокадо, но и привезенный самим хозяином из Египта папирус. Хейердал просто обожал возиться там и даже говорил, что, если бы у него была вторая жизнь, он обязательно стал бы биологом.
Неправильно навешивать на человека ярлыки и считать, что больше всего на свете Тур любил скитаться по свету. Сам он утверждал, что просто обожает свой дом, любит находиться в кругу семьи и еще очень любит танцевать. Себя он называл «цивилизованным дикарем».

Умер Хейердал в возрасте 87 лет от опухоли головного мозга в имении Колла-Микери в итальянском городке Алассио в провинции Савона, в окружении своей семьи - жены Жаклин и детей.
На родине ему еще при жизни был установлен памятник, а в его доме открыт музей.